Выхожу из дома, а навстречу девушка с черными короткими волосами и косой длинной челкой на один глаз, одежда черная, рюкзачок розовый. Здоровается, я автоматически отвечаю на приветствие и запоздало понимаю, что это Маша, дочка учительницы с третьего этажа. Надо же — и не узнала сразу.
А еще через несколько дней встречаю маму, рассказываю, как ее дочку не узнала и понимаю, что попала на больную тему. Мама начинает жаловаться, что не знает, что с ней делать. Рос ребенок как ребенок: веселая, ласковая, послушная.
Проблем не было никаких, маме всегда помогала, зная ее занятость, училась хорошо, а тут пришла с этой дурацкой стрижкой, обрезав шикарные светлые волосы и выкрасив их в черный цвет.
Еще хуже, в своей комнате запирается и не выходит, а потом глаза красные, то ли оттого что черным неумеренно глаза красит, то ли плачет часто, но о чем не говорит.
Говорить с ней стало невозможно, фыркает и уходит, делать ничего не хочет да и друзья такие же у нее, по «аське» что-то напишут – и за дверь сразу…
Ну, что сказать? Подростковый возраст… Только для мамы это не утешение.
Знает она и про подростковый возраст и про подростковый кризис, грамотная, читала, в школе с такими работает, а вот когда сама в своей семье столкнулась, то и растерялась.
Действовать по стереотипу с подростком не получится
Наверное, все, без исключения, родители, дети которых прошли стадию подростка, могут вспомнить, насколько было тяжело, ведь мы привыкаем действовать и разговаривать со своими детьми по стереотипу, а тут от нас требуется совершенно другое – перестать учить, указывать и опекать, вернее, научиться это делать совсем в другой форме – через выслушивание и диалог.
У подростка есть архиважные для него точки, которые взрослые, как правило, всерьез не воспринимают. Вернее, воспринимают как вызов и пытаются бороться.
Внешность — зона повышенного внимания подростка
Первая точка – это внешний вид. Для подростка — не аргумент, что все мы не идеальны, для него форма носа, ушей или ног могут стать предметом величайшей трагедии, поскольку ему хочется быть совершеннее и лучше, чем другие.
Вступает в противоречие желание «быть, как все» в своей среде и «быть лучше, чем все». Если родители восприняли в штыки измененный внешний вид или хотя бы высказали неодобрение (как в случае с соседской девочкой, принявшей облик эмо), они тут же становятся по другую сторону баррикад.
В таких случаях, даже если вас это покоробило, разозлило, лучше не пытаться ругать или командовать: «Чтоб я этого больше не видела», а выразить свои чувства, сказать, что вас это удивило, явилось неожиданностью, что вы даже растерялись, а потом можно ненавязчиво попытаться выяснить у подростка, чем это для него привлекательно, что для него это значит.
Диалог — лучший способ убеждения
Вспоминаю два диалога. Один с собственным сыном, когда он собрался проколоть ухо и вдеть серьгу (12 лет назад еще пирсинг как таковой в моду не вошел, а серьги в ушах у мужчин по разным основаниям появились).
Он поставил меня в известность, что хочет это сделать, я ему сказала, что выбор будет за ним, но хотелось бы, чтоб он это сделал осознанно. Я попросила его представить, как на него будут реагировать люди.
А еще я ему сказала: «Долгие годы серьги в ушах носили только женщины, это вошло в привычку. Представь меня, курящей трубку… — приблизительно также будешь смотреться и ты с серьгой в ушах для большинства окружающих. Кроме того, серьги традиционно носят геи, а для большинства людей нет разницы, в каком ухе она находится, чтобы сделать свои выводы».
Не знаю, как сын принимал решение и были ли мои слова аргументом, но серьга в его ухе не появилась.
Второй диалог был с девочкой, которую ко мне привели как к психологу. Ее выгнала с урока классная руководительница за вызывающий внешний вид. Вид был действительно странный.
По джинсам темно-синим маркером были написаны какие-то фразы на английском (прочитать не могла, в свое время учила немецкий), на губах синяя помада, ногти тоже выкрашены синим, плюс крупные цепочки из черного металла на шее и запястье.
Она возмущалась «училкой» и утверждала, что ни за что свой внешний вид не сменит. Я спросила ее: «Тебе, видимо, нравится синий цвет?», и она подтвердила это. Я попросила ее подумать, с чем ассоциируется синий, и она назвала слова: «море, покой, спокойствие».
Я ей сказала, что в этом ряду нет еще одного слова, но оно для многих звучит неприятно – «покойник». Ведь у покойника синеватая кожа, а губы и ногти синие.
«Представляешь, — сказала я, — твоя учительница могла даже не понять, почему твой внешний вид вызывает у нее такое неприятие, но, видимо, неосознанно она связала его именно с покойником, поэтому и возмутилась».
Для девочки мои слова были шоковым открытием, и это дало нам возможность поговорить о других способах привлечения внимания, которого ей так не хватало.
Возможно, эти два примера могут и не пригодиться в реальной ситуации с собственным ребенком-подростком, потому что перенести один опыт в совсем другую ситуацию невозможно, но я привела их для того, чтобы показать, что диалог возможен.
Часто подростки пытаются что-то сделать, ориентируясь на чужой пример, не вполне осознавая значение того, что они копируют. Нормальный диалог без крика и ругани дает больше возможностей, чем запрет.
Ну, а если вопреки вашим доводам сын или дочь все-таки выбрали то, что вам не нравится, дайте им возможность этого выбора (это не касается ситуаций с угрозой жизни или нарушением закона), ведь, вырастая, мало кто остается в облике эмо, гота, панка и т.д.
Внешний вид – всего лишь один аспект, который является для подростка значимым, об остальных мы можем поговорить в дальнейшем.
